Юра вытянулся на кровати, ухватившись руками за резную деревянную спинку, и стал резво вскидывать ноги, стараясь поднимать их строго вертикально. Досчитав до пятидесяти, обессиленно завалился на сбитую простыню и мысленно поблагодарил голландца Ирика. Это он надоумил Юру делать по утрам такую зарядку, зная, как не любил тот покидать свою постель. «Ты, Юра, много ешь, это вредно. И мало двигаешься. У тебя живот отвис». С этими словами он критическим взглядом окинул Юрину фигуру, и по кислому выражению его лица можно было понять, что она ему совсем не нравится. «Сам худой, а живот как у беременной женщины на четвертом месяце». Юре это сравнение очень не понравилось, но Ирик говорил правду. Он вообще всегда говорил правду, какая бы она ни была неприятная. Поэтому друзей у него практически не было, и только Юра с ним иногда выходил в люди, держа его про запас, мало ли понадобится, все-таки иностранец. И когда Ирик посоветовал ему, как избавиться от живота, не прилагая к этому особых усилий, Юра обрадовался, что не разругался с ним за неприятную, но справедливую критику. Вот уже и пригодился. С тех пор он каждое утро встречал, дрыгая ногами как заведенный. Результат не заставил себя долго ждать — живот заметно подтянулся, и Юра частенько с удовольствием демонстрировал его какой-нибудь очередной девочке, призывая ткнуть пальцем, чтобы убедилась, какие железные мышцы он накачал себе на радость, людям на загляденье.