Девицы пальчиком тыкали, восхищенно удивляясь его достижениям, и иногда после этого следовал непродолжительный роман. Юра не любил длительных отношений. Он прекрасно знал женскую психологию и их фантазии на свой счет — каждая из них мечтала заполучить в мужья молодого преуспевающего владельца небольшой и перспективной фирмы Юрия Васильевича Добряка. «Фигу вам, — думал он злорадно, — как раз за ваш счет моя фирма приносит стабильный и вполне приличный доход. Мое дело — организовать, ваше — работать!» И, вручая девушке загранпаспорт с визой, отправлял ее в аэропорт Шереметьево-2 в сером «ауди», за рулем которого с вечно мрачной рожей сидел его водитель дядя Вася.

Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула мама.

— Умучился, бедняжка? — cострадательно взглянула она на запыхавшегося Юру. — Брось ты издеваться над собой. И так все девки твоими будут!

Мать боготворила единственного сына и считала его писаным красавцем. Она не могла понять, почему Юра каждое утро надрывается, задирая ноги, как будто ему за это платят. Кровать при этом ходила ходуном, и спинка ее стучала в стенку материной спальни. И Ольга Александровна считала про себя, сколько же на этот раз сын сделал этих идиотских упражнений, ругательски ругая при этом Ирика. Этот долговязый иностранец, которого она почему-то упорно называла бельгийцем, приводя его в тихую ярость, заставил ее сыночка, стройненького изящного красавчика, за которым толпами бегают девчонки, надрывать свое здоровье и ограничивать себя в еде. Он теперь по утрам ест какой-то поридж на воде, с завистью поглядывая на мамочку, которая поглощает огромные бутерброды с его любимой докторской колбасой, и это нисколько не сказывается на ее хрупком телосложении. А еще этот несчастный иностранец всегда скажет какую-нибудь гадость, будто только затем и ходит в гости. Если у нее подгорело мясо, вовсе не обязательно об этом говорить, ешь себе молча, что дали, и радуйся.