Она и так знает, что не сильна в кулинарии, а он никогда не преминет указать на ее промашку. И Юрику что-нибудь гадкое как сказанет… Живот у него какой-то нашел. Раньше на мальчика любо-дорого было посмотреть, а сейчас ее сынуля превратился в худышку и ходит с голодным блеском в глазах, и еще неизвестно, как отразится на его здоровье скудное питание. Хоть бы этот заморский гость уехал в свою Бельгию или Голландию, один черт, кто их разберет — эти крохотные государства. Одним словом, не наш человек…

Юра догадывался, какие мысли сейчас бродят в маминой голове. И чтобы предупредить ее очередную воркотню, жизнерадостно объявил:

— Сегодня буду есть бутерброд с колбасой. Нет, три бутерброда. Соскучился.

— Ирик уехал?! — не поверила своему счастью мама.

— Не уехал, статью пишет. Дня три будет писать. Просил никуда не приглашать, чтоб не соблазнился… У меня, мама, неприятности. Хочу себе в утешение маленький праздник устроить, позавтракаю хоть по-человечески.

— А что случилось? — забеспокоилась мама, заранее пугаясь.

— Анюту помнишь? Замуж выскочила, из бизнеса ушла. Так что денежки мои тю-тю. Поступлений меньше будет, пока замену ей не найду. А это так непросто, что-то никого на примете нет. — Он зевнул и прикрыл деликатно ладошкой рот. Мама даже расстрогалась. Какой культурный у нее мальчик. Даже дома ведет себя культурно, вот что значит воспитание.

— Не горюй, сынок, у нас что, денег мало? Обойдемся без Анюты. Мы же не голодаем, и квартирка у нас дай Бог каждому. — Она с гордостью обвела взглядом его комнату. Мебель дорогая, Юрик ее в Италии заказывал, три месяца ждали. А в гостиной испанский гарнитур, кто ни зайдет — ахает от восхищения. И кабинет, то есть офис, у него как с картинки модного журнала. Девчонки заходят — даже робеют, на белый диван садиться боятся, на краешке стула пристроится какая-нибудь красотка и прямо глазами Юрика ест, хозяина всего этого великолепия.